мертвая страна тварей
под штормом
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Займи своё имя.beon.ru, пока оно свободно

мертвая страна тварей > метроном для глухонемого музыканта  13 декабря 2015 г. 17:17:12



Комментировать может только автор записи.

метроном для глухонемого музыканта

SHОDAN 


­­


Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд. (с)

Обратите внимание на:
метрон 5 июня 2010 г. doroga500 в сообществе игрушки
Один глухонемой человек зашёл в маг... 18 ноября 2011 г. Alonso Queen в сообществе Загадки
Только тот не совершает ошибок, кто... 21 октября 2013 г. Лайра Иноми
SHОDAN 11 января 2016 г. 20:41:38 постоянная ссылка ]
­­

"... Я всегда полагал, что для сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником. Потому что, если женщина обороняется от нежелательной страсти, она подсознательно повинуется инстинкту своего пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа, и даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя назвать бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов, если женщина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а он, предмет ее страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию женщины означает нанести удар её гордости, ранить её стыдливость; отвергая любовь женщины, мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если женщина выдала свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от её любви, он всегда становится без вины виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о той, которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ей. Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; она же, эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания той, которая тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины."
SHОDAN 11 января 2016 г. 20:51:37 постоянная ссылка ]

"Вы всегда были о нас худшего мнения. А мы оказались лучше. Это-то вас и раздражает. Разве не так?"

Cукины дети
SHОDAN 14 января 2016 г. 15:11:38 постоянная ссылка ]
HIM – For You
Oomph! feat. Apocalyptica – Die schlinge
Funki Porcini – This Ain't The Way To Live
НЯМ-НЯМ tolxy.com
Играй прямо в браузере!
SHОDAN 15 января 2016 г. 20:03:55 постоянная ссылка ]
­­
SHОDAN 24 января 2016 г. 21:32:54 постоянная ссылка ]
Две силы есть - две роковые силы,
Всю жизнь свою у них мы под рукой,
От колыбельных дней и до могилы,-
Одна есть Смерть, другая - Суд людской.

И та и тот равно неотразимы,
И безответственны и тот и та,
Пощады нет, протесты нетерпимы,
Их приговор смыкает всем уста...

Но Смерть честней - чужда лицеприятью,
Не тронута ничем, не смущена,
Смиренную иль ропщущую братью -
Своей косой равняет всех она.

Свет не таков: борьбы, разноголосья -
Ревнивый властелин - не терпит он,
Не косит сплошь, но лучшие колосья
Нередко с корнем вырывает вон.

И горе ей - увы, двойное горе,-
Той гордой силе, гордо-молодой,
Вступающей с решимостью во взоре,
С улыбкой на устах - в неравный бой.

Когда она, при роковом сознанье
Всех прав своих, с отвагой красоты,
Бестрепетно, в каком-то обаяньи
Идет сама навстречу клеветы,

Личиною чела не прикрывает,
И не дает принизиться челу,
И с кудрей молодых, как пыль, свевает
Угрозы, брань и страстную хулу,-

Да, горе ей - и чем простосердечней,
Тем кажется виновнее она...
Таков уж свет: он там бесчеловечней,
Где человечно-искренней­ вина.
SHОDAN 2 февраля 2016 г. 19:33:28 постоянная ссылка ]
­­
SHОDAN 2 февраля 2016 г. 19:43:55 постоянная ссылка ]

­­
Ликорис (Красная паучья лилия)


Оно ведет свое происхождение из греческой мифологии – нереида Ликорис славилась своей красотой.
Но кроме этого у ликориса еще множество имен: «цветок умерших», «цветок призраков», «цветок, который похож на тэнгай» (украшение купола буддийского храма), «адский цветок». Так загадочно и неоднозначно. И все бы ничего и на фото цветы красивые, однако около домов ликорис не сажают – это цветок, посвященный мертвым. Он любит расти на полях сражений, где пролилась кровь воинов. Традиционно ликорис сажают на кладбищах (не только как украшение, но и для защиты от животных из-за его ядовитости). Считается, что если принести цветы в дом, это может навлечь пожар.


Цветет он в сентябре – как раз в период осеннего равноденствия.
Особенностью ликориса является отсутствие листьев во время цветения. Листья появляются только после отцветания ликориса, а летом, примерно в июне листья снова засыхают. По данному факту сложилась даже поговорка «Цветы скучают по листьям, а листья по цветам».
SHОDAN 2 февраля 2016 г. 19:51:04 постоянная ссылка ]
Антропоморфическое дерево


­­ ­­
SHОDAN 2 февраля 2016 г. 20:50:53 постоянная ссылка ]
Fugazi – Bad Mouth
Regina Spektor – Blue Lips
My Ticket Home – The Opportunity To Be
SHОDAN 13 марта 2016 г. 13:44:15 постоянная ссылка ]
­­
- Если тебе не смешно, смеяться не обязательно.
- Я хотела показать, что понимаю шутки.
- Получилось фальшиво.
- Буду тренироваться.
- Да просто забей.




- Мне и порадоваться нельзя?
- Можно. Но лучше смотреть на вещи реалистично, чтобы избежать разочарований.
- А помолчать можно?
- Можно.
SHОDAN 23 марта 2016 г. 17:29:28 постоянная ссылка ]
И когда мы устанем бежать за веком
И уйдем от жизни в другие края,
Все поймут: это ты была человеком,
А собакой был я.

Piccolo bambino

Вечерело. Пели вьюги.
Хоронили Магдалину,
Цирковую балерину.
Провожали две подруги,
Две подруги — акробатки.
Шел и клоун. Плакал клоун,
Закрывал лицо перчаткой.

Он был другом Магдалины,
Только другом, не мужчиной,
Чистил ей трико бензином.
И смеялась Магдалина:
«Ну какой же ты мужчина?
Ты чудак, ты пахнешь псиной!»
Бедный piccolo bambino...

На кладбище снег был чище,
Голубее городского.
Вот зарыли Магдалину,
Цирковую балерину,
И ушли от смерти снова...

Вечерело. Город ник.
В темной сумеречной тени.
Поднял клоун воротник
И, упавши на колени,
Вдруг завыл в тоске звериной.

Он любил... Он был мужчиной,
Он не знал, что даже розы
От мороза пахнут псиной.
Бедный piccolo bambino!



Оловянное сердце

Я увидел Вас в летнем тире,
Где звенит монтекрист, как шмель.
В этом мертво кричащем мире
Вы почти недоступная цель.

О, как часто юнец жантильный,
Энергично наметив Вас,
Опускал монтекрист бессильно
Под огнем Ваших странных глаз...

Вот запела входная дверца...
Он — в цилиндре, она — в манто.
В оловянное Ваше сердце
Еще не попал никто!

Но однажды, когда на панели
Танцевали лучи менуэт,
В Вашем сонном картонном теле
Пробудился весенний бред.

И когда, всех милей и краше,
Он прицелился, вскинув бровь,
Оловянное сердце Ваше
Пронзила его любовь!

Огонек синевато-звонкий...­
И под музыку, крик и гам
Ваше сердце на нитке тонкой
Покатилось к его ногам.


Поздняя встреча
Встретились случайно, где-то на концерте,
То, что было прежде, умерло давно.
Ласковые письма в голубом конверте -
Это все забыто, все погребено.

Оба постарели. Он в обычном фраке
И с каким-то горьким, невеселым ртом,
А в лице застыли огненные знаки...
А она — печальная, с золотым кольцом

Все прошло. Забыто. По дороге к смерти
Путь земной так беден, одинок и сер...
Встретились случайно, где-то на концерте,
Он ей поклонился и прошел в партер...


SHОDAN 8 мая 2016 г. 14:49:05 постоянная ссылка ]
- То, что здесь труп - еще не значит, что тебе заплатят.
- А что в моем морозильнике стоит водка еще не значит, что я буду ее пить. Или нет?
Мертвые до востребования
SHОDAN 6 июня 2016 г. 11:56:18 постоянная ссылка ]
Соседи. Лао Шэ


Госпожа Мин — женщина себе на уме. Она родила мужу сына и дочь, но все еще завивает волосы, хотя ей вот-вот стукнет сорок. Госпожа Мин не в ладах с грамотой и, зная за собой этот недостаток, старается восполнить его неустанными заботами о семье: печется о детях, о муже.

Детям госпожа Мин во всем потворствует, не смеет их поучать, наказывать. Даже сердиться на них в присутствии мужа не решается, ибо понимает: она доводится им матерью лишь потому, что он — их отец. Надо постоянно быть начеку: муж для нее — это все. И она не может ни бить, ни ругать его детей. Не то, чего доброго, он в гневе прибегнет к крайнему средству — женится на другой, она же не сможет обзавестись другим мужем.

Госпожа Мин — особа весьма подозрительная. Ее приводит в трепет любая бумажка с иероглифами — в них скрыта какая-то тайна. Вот почему она ненавидит всех этих барынь и барышень. Собственно говоря, ее муж, ее дети ничем не хуже этих образованных господ. Да и сам господин Мин не станет отрицать, что он умен, наделен способностями и занимает высокое положение в обществе.

Госпожа Мин никому не позволит говорить о своих детях дурно, упрекать их за шалости. Плохие дети — значит, плохая мать. А этого госпожа Мин не потерпит. Она во всем повинуется мужу и детям тоже. Остальных же ни во что не ставит. Считает себя самой умной и постоянно кичится перед соседями и слугами.

Если ее дети подерутся с чужими, она сломя голову бросается в бой. Пусть знают, с кем имеют дело! Как луна отражает свет солнца, так и она призвана олицетворять силу и величие своего супруга.

Слуг она ненавидела — они относились к ней с презрением. Вслух, разумеется, этого не высказывали, но в их Взглядах можно было прочесть: «Сними свой наряд, и будешь такой же, как мы, а может, и хуже». Их презрение было особенно заметно, когда госпожа Мин против них что-нибудь замышляла. В бешенстве она готова была проглотить их живьем и часто отказывала прислуге от дома, чтобы хоть как-то выместить свою злость.

Обращаясь с женой как диктатор, господин Мин в то же время прощал ей ссоры с соседями, увольнение прислуги и даже то, что она потакает детям. Здесь он предоставлял ей некоторую свободу, поскольку она стояла на страже интересов семьи. В нем сочетались подобострастие и высокомерие. В душе презирая жену, он не мог позволить другим относиться к ней непочтительно. Какой бы она ни была, она — его жена. Жениться вторично он не мог, так как служил у богатых иностранцев, верующих фанатиков, и развод, как и повторный брак, лишил бы его выгодного места. А раз уж ему суждено терпеть такую жену, он не допустит пренебрежительного к ней отношения. Сам он мог и прибить ее, другим же не позволил бы даже косого взгляда. Никаких чувств он к жене не питал, зато детей любил безмерно. Раз он сам выше других во всех отношениях, то его чада и подавно.

Господин Мин ходил с высоко поднятой головой. Виноватым перед женой себя не чувствовал, обожал детей, имел приличную службу и не страдал решительно никакими пороками. Он считал себя просто святым. Ни от кого не зависел и мог ни с кем не церемониться. День он проводил на службе, вечер посвящал детям. Книг никогда не читал, полагая, что в них мало проку — он и так все познал.

Соседей господин Мин не только не удостаивал приветствием, но даже отворачивался при встрече.

Дела государства и общества его нисколько не интересовали. Единственное, о чем он мечтал,- это скопить побольше денег и зажить независимо, в полном благополучии.

И все же господин Мин не всем был доволен. А ему так хотелось быть довольным всем. Но в жизни каждого человека есть нечто, существующее помимо его воли. И от этого никак не избавиться. В его душе было пятнышко, все равно что крапинка на кристалле. И он хорошо видел его, это (одно-единственное)­ пятнышко. В остальном — господин Мин твердо верил и гордился этим — он был совершенно чист. Но это пятнышко… Господин Мин не мог от него избавиться, оно все росло и росло.

Он знал, что жена о нем догадывается, что в этом — причина ее чрезмерной подозрительности. Чего только она ни делала, чтобы этого пятнышка не стало, но оно росло. Об этом можно было судить по улыбке мужа, по выражению его глаз. Только дотронуться до пятнышка она не смела, боялась обжечься — ведь это пятно на солнце. А вдруг его тепло перейдет к другой? Надо что-то предпринять.

Как-то детишки Минов украли у соседей виноград. До этого они постоянно рвали там цветы — забор был слишком низким. Жившие за забором супруги Ян не жаловались на детей, хотя очень любили цветы.

Господин и госпожа Мин, разумеется, не одобряли такого поведения детей, но признаваться в этом не хотелось — ведь дети не чьи-нибудь, а их собственные. Да и потом цветы — не бог весть что. Сорвешь, ничего особенного не случится. Более того, Мины решили, что если из-за такого пустяка Яны потребуют объяснений, значит, они просто не понимают хорошего отношения. Соседи Ян, однако, не беспокоили супругов Мин, и госпожа Мин решила, что они их просто боятся. Что же до господина Мина, то он давно уверовал в это. И вовсе не потому, что соседи как-то проявляли свой страх. Просто он не сомневался в том, что все должны трепетать перед ним, поскольку он неизменно ходит с высоко поднятой головой. К тому же соседи Ян учительствовали, а господин Мин презирал такого рода людей: нищие — и перспектив никаких. Особенно ненавидел он господина Яна. И все потому, что уж очень хороша собой госпожа Ян. Да, господин Мин не терпел учителей, но женщина, да еще хорошенькая — совсем другое дело. Подумать только, какой-то голодранец и такая прелестная жена! Куда до нее его собственной супруге! Прямо зло берет! И как только такая красавица согласилась выйти за учителя? Куда она смотрела?! Негодование его с каждым днем росло. Он не мог справиться с собой. Это не прошло мимо госпожи Мин — глаза мужа слишком часто скользили по низенькому забору. Поэтому госпожа Мин и одобряла поступки детей. Поделом этой госпоже Ян! Она заранее все продумала: пусть только осмелиться эта женщина рот раскрыть, она ей покажет!

Господин Ян был образцом нового человека в Китае. Он отличался чрезмерной вежливостью и всюду старался продемонстрировать свою образованность и хорошие манеры. Он знал, что соседские дети хозяйничают в его саду, однако говорить об этом не хотел: ведь господа Мин, если они люди воспитанные, рано или поздно придут с извинениями. Силой не вынудишь человека раскаяться — только поставишь его в неловкое положение. Однако господа Мин не шли, а господин Ян не позволял себе сердиться: пусть они будут неделикатными, ему же следует помнить о собственном достоинстве. Но когда дети оборвали виноград, господину Яну стало не по себе. Жаль было не столько винограда, сколько потраченного времени. После трех лет неустанных забот виноград впервые принес плоды. Немного, всего несколько кистей,- и те оборвали дети. Госпожа Ян решила поговорить с госпожой Мин. В душе господин Ян не был против и все же старался отговорить жену. Его воспитанность взяла верх над гневом. Жена, однако, была иного мнения. Она полагала, что пойти надо, не ссориться, не драться, а просто вежливо поговорить с госпожой Мин. Господин Ян, опасаясь, как бы жена не сочла его малодушным, уступил ее желанию. И соседки встретились.

— Госпожа Мин? Моя фамилия Ян,- вежливо представилась учительница.

Госпожа Мин хорошо знала, что привело сюда госпожу Ян, и в душе люто ее ненавидела.

— Эка новость!

Госпожу Ян, как женщину воспитанную, слова эти вогнали в краску, и она пришла в замешательство. Но надо было что-то ответить, и она сказала:

— Ничего особенного не случилось… Дети… Впрочем, это пустяки… дети оборвали виноград.

— В самом деле? — певучим голоском проворковала госпожа Мин.- Дети любят виноград. Есть его я им не позволю, но если нравится, пусть играют.

— Нашим виноградом? — Госпожа Ян переменилась в лице.- Он так нелегко нам достался! Целых три года! И только сейчас уродил!

— Я и говорю о вашем винограде! Такая кислятина! Но дети пусть поиграют! Он же никуда не годится, ваш виноград, да и было-то там всего ничего — не то кисть, не то две.

— Дети,- госпожа Ян вспомнила о проблемах воспитания,- все балованные. Но господин Ян и я, мы так любим цветы.

— О! Господин Мин и я, мы тоже любим цветы!

— Ну, а если бы ваша цветы рвали чужие дети?

— Кто посмел бы?!

— Но ведь ваши дети рвут чужие цветы?

— Это ваши-то? А вы переезжайте куда-нибудь в другое место. Нашим детям нравится рвать чужой виноград, просто так, чтобы позабавиться.

Госпожа Ян не знала, что сказать. Пока она шла домой, губы у нее дрожали, а увидев мужа, бедняжка чуть не расплакалась.

Господин Ян долго ее утешал. Он понимал, что соседка не права, но что поделаешь? Госпожа Мин — женщина малокультурная, и вступать с ней в пререкания — значит ронять собственное достоинство. Однако госпожа Ян была иного мнения и считала, что муж должен вступиться за нее. После долгих размышлений господин Ян решил, что сосед, по всей вероятности, не так груб, как его жена, и лучше всего договориться с ним, только не в личной беседе. Он пошлет Мину письмо, очень вежливое, очень церемонное письмо, не будет вспоминать о встрече жен, о шалостях детей, а только попросит его дать наказ детям не рвать чужие цветы. Именно так, казалось ему, должен воспитанный человек. Еще ему приходили на ум такие приятные слова, как: «дружба между соседями», «чрезвычайная признательность», «искренняя радость»… Он даже представил себе, как растроган будет господин Мин, получив его, господина Яна, письмо, и как сам придет с извинениями. Довольный собой, он написал господину Мину пространное послание и велел прислуге отнести.

Госпожа Мин, выставив соседку, пребывала в самом приятном расположении духа. Ей давно хотелось насолить этой женщине, и вдруг такой случай.

Госпожа Мин представляла себе, что скажет госпожа Ян своему мужу, возвратись домой, как потом соседи раскаются — может, и нехорошо красть чужой виноград, но нужно же понимать, чьи это дети. И вовсе не следует обижаться на то, что дети семьи Мин сорвали несколько кисточек винограда… Госпожа Мин ликовала! Пусть эти Яны знают свое место.

Но тут от соседей пришла служанка с письмом. А госпожа Мин, как известно, была особой подозрительной. Ну и решила, конечно, что госпожа Ян написала письмо господину Мину, чтобы насолить ей. Она и так не терпела госпожу Ян. Но что та умела писать эти проклятые иероглифы вызывало в ней лютую злобу. И госпожа Мин решила не принимать письма.

Служанка ушла, но госпожа Мин никак не могла успокоиться: а что, если письмо снова пришлют, когда возвратится господин Мин! И хотя она хорошо знала, что муж обожает детей, но письмо-то было от госпожи Ян. Чего доброго, он еще поскандалит с ней из-за этой женщины, а может статься, и прибьет. Стыда не оберешься, если та узнает! Уж лучше пострадать из-за чего угодно, только не из-за этой бабы… О нет! Она должна во всеоружии встретить мужа: прежде всего она расскажет ему, какой скандал учинили соседи из-за своей кислятины, пусть муж потребует извинений. Узнав обо всем, он наверняка откажется принять письмо, и она, госпожа Мин, одержит полную победу.

В ожидании мужа госпожа Мин обдумала все, что скажет, решила даже пустить в ход любимые слова своего повелителя.

Она попытается воздействовать на его отцовские чувства. Он мог бы простить госпожу Ян, не скажи она, что дети дурно воспитаны. А так не будет ей прощения! Если прибавить к этому его негодование по поводу того, что она вышла за голодранца,- хорошего ждать не приходится! Еще нужно сказать мужу, что соседи намерены прислать письмо и требовать извинений, тогда ненависть его к Янам станет безмерной. Он и так не терпит этих нищих бумагомарателей. Господин Мин служит у иностранцев и хорошо знает, что цену имеют только контракты, напечатанные на машинке, да подписи. А что пользы от писем каких-то там драных учителишек? Пусть присылают, он все равно не примет. Но, может быть, злополучное пятнышко заставит его любопытства ради взглянуть на иероглифы, написанные госпожой Ян? Иероглифы муж ненавидит, но опять-таки, смотря кто их писал. Госпожа Мин и это предусмотрела. Она скажет мужу, что письмо от господина Яна. Не так много времени у господина Мина, чтобы читать всякие дурацкие письма. Господину Мину хорошо известно, что подпись иностранца стоит куда больше, чем письмо самого крупного китайского чиновника.

Госпожа Мин выслала детей за ворота, строго-настрого наказав им не принимать никаких писем, да и сама не зевала, то и дело поглядывая на соседский дом. Довольная своими успехами, она размечталась — решила даже предложить мужу приобрести домик, в котором живут соседи. Господин Мин, конечно же, согласится, хотя и не располагает свободными деньгами. Такое предложение — бальзам на его душу. И совсем не важно, снимают Яны дом или он их собственный. Они должны будут его продать, раз того хотят Мины. Иначе и быть не может! А как приятно будет господину Мину услышать от детей: «Скоро мы купим этот домик!»

Покупка дома была бы самой большой победой. Ведь господин Мин мечтает о покупке дома, земли, машины, драгоценностей… И, мечтая, всякий раз чувствует собственное величие.

Но господин Ян и не собирался снова посылать письмо. Восприняв поступок соседей как намеренное оскорбление, он даже подумывал о том, что не худо бы помериться силами с господином Мином. Думать, конечно, можно, но положение учителя не позволяло ему поступать подобным образом. Он только сказал жене, что Мины — негодяи и связываться с ними недостойно. Это принесло ему некоторое утешение в отличие от госпожи Ян, которая просто не знала, как поступить. Ей вдруг стало казаться, что от чрезмерной вежливости толку мало. Она с грустью поведала мужу о своих переживаниях и этим в какой-то мере сняла тяжесть с его души.

Супруги как раз беседовали, когда вошла служанка с письмом. Взглянув на конверт, господин Ян увидел, что письмо адресовано господину Мину. Он хотел было распечатать, но тут же подумал, что не пристало порядочному человеку так поступать, и велел отнести письмо соседям.

Госпожа Мин только этого и ждала. Заметив, что прислуга соседей направляется к ним, она, не полагаясь на детей, сама пошла в наступление.

— Неси обратно! Никто не станет читать ваших писем!

— Это господину Мину, — сказала служанка.

— В самом деле?! У господина Мина не так много времени, чтобы читать ваши письма! — Госпожа Мин была полна решимости.

— Да это же ваше письмо, оно попало к нам по ошибке,- и прислуга протянула конверт.

— По ошибке, говоришь? — госпожа Мин вытаращила глаза, но тут же заявила: — Вот пусть и читает твой хозяин. Будто я не вижу! И не думайте меня провести!

Хлопнула дверь.

Служанка вернулась с письмом. Господин Ян оказался в затруднительном положении. У него не было ни малейшего желания нести письмо самому или его распечатывать. В то же время он понимал, что его сосед — изрядный негодяй. Ведь господин Мин к этому времени возвращается с работы, значит, и он заодно с женой. Что же делать? Вскрывать чужие письма — не велика заслуга. И после долгих размышлений он решил послать письмо по почте, предварительно исправив адрес и наклеив марку. «Я же и в убытке»,- улыбнулся он про себя.

На другой день поутру супруги заторопились на работу и о письме забыли. Господин Ян вспомнил о нем уже в школе, но возвратиться домой не мог. «Хорошо еще,- подумал он,- что письмо обычное, значит, ничего важного в нем, пожалуй, нет. Получат днем позже, не беда». Придя домой, Ян поленился выйти и положил письмо вместе с учебниками, чтобы отправить на следующий день. Но как раз когда Яны собирались обедать, у соседей разразился скандал. Будучи человеком щепетильным, господин Мин бил жену тихо, жена же его придерживалась иных взглядов на приличия — ревела во все горло; дети не осмелились остаться безучастными и вторили матери.

Господин Ян, конечно, не мог знать причины скандала, но почему-то вспомнил о письме. А вдруг письмо очень важное и весь шум из-за него? При этой мысли Яну стало не по себе. Но распечатать письмо не хватило духу. Вскрывать или не вскрывать? Он так был угнетен, что даже есть не мог.

А вечером встретились служанки обоих господ. Раздоры хозяев не повлияли на их отношения. Прислуга Минов рассказала подруге, что хозяин поколотил хозяйку из-за какого-то письма, очень важного. Когда прислуга Янов сообщила об этом своим хозяевам, господин Ян так разволновался, что всю ночь не сомкнул глаз. Значит, письмо, которое он держит у себя, и послужило причиной скандала. Но почему его не отправили заказным, раз оно такое важное, как могли перепутать адрес? После долгих размышлений господин Ян пришел к выводу, что коммерсанты весьма небрежны к письмам. Да и почтальон, поскольку господин Мин довольно редко получает письма, прочел, должно быть, только адрес, а на фамилию не обратил внимания или вообще не знал, что здесь такой живет.

И тут господин Ян в полной мере почувствовал свое превосходство. Господин Мин — хапуга и негодяй, сам бог велел прочесть его письмо. Читать чужие письма, конечно, недостойно, но разве это понять господину Мину? А что, если он сам сюда придет? Будет неловко. Ян решился. Однако посылать письмо вторично не собирался, пусть даже оно очень важное. Лучше всего оставить его у себя. Это непорядочно, но кто велел господину Мину вести себя столь недостойно? Кто заставлял его ссориться с соседями? Мерзавцы должны нести наказание. Господин Ян вспомнил о винограде.

Но потом он снова изменил решение и на следующее утро опустил письмо в почтовый ящик, а вместе с ним и свое. Пусть знает негодяй, как вежливы и порядочны культурные люди. Он не надеялся на раскаяние соседа, просто хотел лишний раз подчеркнуть благородство образованных людей.

Между тем господин Мин приказал жене вытребовать письмо. Он знал уже, о чем оно, так как встретился с отправителем, знал также, как все уладить. Но нельзя было оставлять такое письмо в руках господина Яна. Дело в том, что господин Мин с дружком, воспользовавшись услугами иностранцев, провезли контрабандой какой-то товар. Об этом проведал хозяин Мина — тот самый разбогатевший на вере фанатик. В письме приятель как раз и просил Мина как-нибудь уладить дело.

Огласки письма господин Мин не боялся. Он презирал китайские власти и их законы. Ничего страшного, если бы китайцы и узнали о контрабанде. Боялся он другого: как бы господин Ян не передал этого письма иностранцам и не доказал таким образом его виновность. Сосед Ян дьявольски хитер и непременно полюбопытствует, что в письме, чтобы, навредить ему, Мину. Сам он пойти за письмом не может, потому что наверняка затеет драку с этим подонком. Господин Мин, как известно, ненавидел людей такого сорта.

Госпожа Мин наотрез отказалась идти за письмом. Что угодно, только не это. Пусть муж еще раз ее побьет, только бы не позориться перед Янами.

Госпожа Мин, сколько могла, оттягивала время. А когда муж ушел, она, убедившись, что соседей тоже нет дома, послала служанку к соседской прислуге.

Господин Ян отправил письма и был очень доволен собой. Он представлял, как будет раскаиваться сосед, прочтя столь вежливое послание, как восхищен будет достоинствами господина Яна и его образованностью.

Между тем иностранец, у которого служил господин Мин, вызвал его и учинил допрос. Хорошо, что Мин успел повидаться с приятелем и теперь знал, как себя вести. Однако письмо не давало ему покоя. Досаднее всего было то, что оно, как на грех, попало в руки господина Яна. Но господин Мин покажет этому голодранцу!

Возвратясь домой, господин Мин первым делом поинтересовался, сходила ли жена за письмом. Но та была женщина не промах. Желая снять с себя вину, она заверила мужа, что соседи отказались вернуть письмо. Ну и разбушевался же тут господин Мин! Как посмел этот нищий учителишка тягаться с ним, самим господином Мином! О! Он тотчас же приказал детям взять приступом забор и вытоптать все цветы господина Яна. А там видно будет! Дети с радостью принялись за дело, и очень скоро от цветов не осталось и следа.

Как раз в тот момент, когда дети вернулись из дальнего похода, почтальон принес письма. Господин Мин испытал противоречивые чувства. Первое письмо принесло радость, поскольку осталось нераспечатанным, зато второе — новые страдания. Он еще сильнее возненавидел этого голодранца. Только такая рвань может до тошноты разводить церемонии. Уже из-за одного этого стоило вытоптать все его цветы.

Господин Ян возвращался домой в самом радужном настроении он возвратил письмо законному владельцу и отослал свое с очень деликатными советами. Все это, вне сомнения, растрогает господина Мина. Но, войдя во двор, господин Ян остолбенел. Там творилось что-то невообразимое: все растоптано, переломано. Двор напоминал свалку. Он знал, чьих это рук дело. Как быть? Надо сесть и спокойно все обдумать. Людям воспитанным не пристало действовать по первому побуждению, но совладать с собой он не мог. В нем забурлила, закипела кровь, и он потерял способность рассуждать. Сорвав с себя одежду, он схватил несколько увесистых камней и стал швырять их в окна соседей. Зазвенели разбитые стекла. Он знал, что так ему это не пройдет, но сердце ликовало от радости. А камни все летели и летели в окна, и Ян снова и снова слышал звон разбитого стекла. Он ни о чем не думал. Его переполняло чувство радости, удовлетворения, гордости. Этот вполне цивилизованный человек вдруг стал диким, ощутил в себе силу, отвагу. Ему не мешали никакие путы — жизнь обрела какой-то новый смысл.

Он чувствовал себя молодым, горячим, свободным и смелым.

Расколотив все стекла у соседей, господин Ян вошел в дом передохнуть. Он ждал господина Мина и был готов с ним драться. Чувства страха он не ведал. Курил, жадно затягиваясь, как боец, одержавший победу.

Время шло. Но у соседей царила тишина.

Господин Мин и не собирался никуда идти. Его сосед не вызывал в нем больше отвращения. Нельзя сказать, чтобы он радовался, глядя на разбитые стекла, но в какой-то степени это было ему приятно. Пожалуй, следует запретить детям лазить по чужим садам. Почему это раньше не пришло ему в голову? Вспомнил он также и о госпоже Ян. И в сердце его шевельнулась ненависть к господину Яну. Но ненависть и отвращение — он понял это только сейчас — вещи разные. В ненависти есть все же доля уважения.

На следующий день — это было воскресенье — господин Ян приводил в порядок цветник, а господин Мин вставлял стекла. Мир воцарился в Поднебесной. Люди, казалось, наконец поняли друг друга.
SHОDAN 6 июня 2016 г. 12:01:53 постоянная ссылка ]
Прощание. Генрих Бёлль


Мы были в том отвратительном настроении, которое всегда наступает, когда уже давным-давно простился, но продолжаешь стоять на перроне, потому что поезд еще не ушел. Перрон как перрон, толчея, грязь, запах отработанного пара и шум, оглушающий шум — гул голосов и лязг составов.

Шарлотта стояла у окна в длинном коридоре вагона, ее непрерывно толкали, отпихивали в сторону, и все ее ругали, но не могли же мы в последние минуты, в эти бесценные последние минуты нашей совместной жизни объясниться жестами через стекло закрытого окна ее переполненного купе…

— Как мило с твоей стороны! — сказал я уже в третий раз. — В самом деле, как мило, что ты зашла за мной…

— Прошу тебя, не надо… Мы уже так давно знакомы… Пятнадцать лет…

— Да… да… нам уже по тридцать… И все же это еще не причина…

— Прошу тебя, перестань… Да, нам уже по тридцать… Столько, сколько русской революции…

— Столько, сколько голоду и всему дерьму у нас в Европе…

— Столько, сколько войне…

— Нет, чуть поменьше…

— Ты прав, мы еще очень молоды… — Она засмеялась. — Ты что-то сказал? — нервно спросила она, потому что в эту минуту кто-то тяжелым чемоданом оттеснил ее от окна.

— Нет, это нога.

— Ты должен с ней что-нибудь сделать.

— Да, обязательно что-нибудь сделаю, она и в самом деле слишком расшумелась.

— Тебе не трудно стоять?

— Нет…

Собственно, я хотел сказать, что люблю ее, но уже пятнадцать лет я никак не могу собраться с духом это сказать…

— Что ты?

— Ничего… Швеция… Так ты, значит, едешь в Швецию?

— Да… и мне как-то немного стыдно. Ведь все это — разбомбленные дома, лохмотья, голод, все это дерьмо неотъемлемо от нашей жизни. Поэтому мне и стыдно. Я кажусь себе дрянью…

— Глупости… Ты создана для другой жизни, радуйся, что едешь в Швецию.

— Иногда я и радуюсь… Знаешь, есть досыта — это, наверное, очень здорово… И вокруг ни одного разбитого здания… Он пишет восторженные письма…

Вдруг загремел голос, объявивший по радио об отправлении поезда. Я испугался, но оказалось, что это еще не наш поезд. Голос сообщил, что отходит международный экспресс «Роттердам — Базель». И пока я неотрывно смотрел на маленькое нежное лицо Шарлотты, мне почему-то вдруг вспомнился запах хорошего мыла и кофе, и я почувствовал себя очень несчастным.

На мгновение мне показалось, что я способен с мужеством отчаяния выхватить из окна вагона это маленькое существо, не дать ей уехать. Она ведь принадлежит мне, я ведь ее люблю.

— Что ты?

— Ничего… Радуйся, что едешь в Швецию…

— Конечно… Он дьявольски энергичен, ты не находишь?.. Три года плена в России, побег, миллион приключений, и теперь он уже там занимается Рубенсом.

— Черт-те что, в самом деле… Черт-те что…

— Ты тоже должен чем-нибудь заняться. Хотя бы кончить университет.

— Заткнись!

— Что? — в ужасе переспросила она, смертельно побледнев. — Что?

— Прости, — прошептал я. — Это я сказал ноге, я с ней иногда разговариваю.

Она совершенно не походила на женщин Рубенса, скорее уж на пикассовских, и я всегда недоумевал, почему он так хочет на ней жениться. Она ведь даже некрасивая, и я ее люблю.

На перроне стало тише, толпа рассеялась, осталось только несколько провожающих. С минуты на минуту голос по радио объявит, что поезд отходит. Каждое мгновение могло оказаться последним…

— Ты должен чем-нибудь заняться, хоть чем-нибудь, так нельзя…

— Да, — согласился я.

Она была полной противоположностью женщин Рубенса — стройная, длинноногая, нервная, и ей было столько лет, сколько русской революции, сколько голоду и всему этому дерьму в Европе, сколько войне.

— Не верится… Швеция… Это как сон…

— Все это и есть сон.

— Ты думаешь?

— Конечно. Пятнадцать лет… Тридцать лет. Еще тридцать. Зачем добиваться диплома? Стоит ли? Заткнись, проклятая!

— Это ты опять ноге?

— Да.

— А что она говорит?

— Послушай.

Мы молчали, смотрели друг на друга, и улыбались, и сказали друг другу все, что хотели, не произнеся ни слова.

Потом она мне снова улыбнулась.

— Теперь ты понял… Хорошо, да?

— Да, да…

— В самом деле?

— Да… да…

— Видишь ли, — продолжала она тихо, — дело ведь не в том, чтобы быть вместе, и все. Дело ведь не в этом, правда?

Голос, который объявлял по радио об отправлении поездов, раздался теперь прямо надо мной, он звучал официально и сухо, и я вздрогнул, словно на меня замахнулся охранник здоровой двухвостой плеткой.

— До свидания!

— До свидания!

Поезд плавно двинулся, медленно пошел вдоль перрона и, вырвавшись из-под застекленного свода вокзала, утонул в темноте.
SHОDAN 24 февраля 2017 г. 10:49:41 постоянная ссылка ]
momo e no tegami mame
SHОDAN 9 февраля 2018 г. 18:36:36 постоянная ссылка ]
Доводы рассудка
SHОDAN 12 февраля 2018 г. 11:45:59 постоянная ссылка ]
Вечный покой
Плацебо подозрительного вида
Три уровня совместимости
SHОDAN 13 февраля 2018 г. 14:04:34 постоянная ссылка ]
Леди Механика
 


мертвая страна тварей > метроном для глухонемого музыканта  13 декабря 2015 г. 17:17:12

читай на форуме:
ААА хелп (переустановили винду.Карт...
пройди тесты:
Богиня Конохи(10)
НЕЗАБЫВАЕМАЯ ИСТОРИЯ)))),ИЗМЕНИВШАЯ...
ПРО ТЯ И БРАТЬЕВ КАУЛИТЦ (часть 71 +...
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх